Я предпочитаю быть один, но рядом с кем-то. Сергей Довлатов

У хорошего человека отношения с женщинами всегда складываются трудно. А я человек хороший. Заявляю без тени смущения, потому что гордиться тут нечем. От хорошего человека ждут соответствующего поведения. К нему предъявляют высокие требования. Он тащит на себе ежедневный мучительный груз благородства, ума, прилежания, совести, юмора. А затем его бросают ради какого-нибудь отъявленного подонка. И этому подонку рассказывают, смеясь, о нудных добродетелях хорошего человека. 

Довлатов никого и ничему не учит и никого не судит. У него нет «положительных» и «отрицательных» героев, все зависит от точки зрения. Потому что в этом и состоит главная правда жизни. Юмористическая и вместе с тем печальная проза Довлатова стала классикой и, как любая классика, ушла в народ в виде пословиц и поговорок:

Как странно живут люди — то печально смеясь, то смешно печалясь.

Человек привык себя спрашивать: кто я? Там ученый, американец, шофер, еврей, иммигрант… А надо бы все время себя спрашивать: не говно ли я?

Большинство людей считает неразрешимыми те проблемы, решение которых мало их устраивает.

Единственная честная дорога — это путь ошибок, разочарований и надежд.

Порядочный человек — это тот, кто делает гадости без удовольствия.

Ты утверждаешь — значит, не было любви. Любовь была. Любовь ушла вперед, а ты отстал.

Когда человека бросают одного и при этом называют самым любимым, делается тошно.

Всю жизнь я дул в подзорную трубу и удивлялся, что нету музыки. А потом внимательно глядел в тромбон и удивлялся, что ни хрена не видно.

Чего другого, а вот одиночества хватает. Деньги, скажем, у меня быстро кончаются, одиночество — никогда…

Это безумие — жить с мужчиной, который не уходит только потому, что ленится…

Знаешь, что главное в жизни? Главное — то, что жизнь одна. Прошла минута, и конец. Другой не будет…

Не так связывают любовь, дружба, уважение, как общая ненависть к чему-нибудь.

Я шел и думал — мир охвачен безумием. Безумие становится нормой. Норма вызывает ощущение чуда.

Мы без конца ругаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?

Лучший способ побороть врожденную неуверенность — это держаться как можно увереннее.

Чем безнадежнее цель, тем глубже эмоции.

Я думаю, у любви вообще нет размеров. Есть только — да или нет.

Любовь — это для молодежи. Для военнослужащих и спортсменов… А тут все гораздо сложнее. Тут уже не любовь, а судьба.

«Главное в книге и в женщине — не форма, а содержание.» Даже теперь, после бесчисленных жизненных разочарований, эта установка кажется мне скучноватой. И мне по-прежнему нравятся только красивые женщины.

Целый год между нами происходило что-то вроде интеллектуальной близости. С оттенком вражды и разврата.

Я предпочитаю быть один, но рядом с кем-то…

Живется мне сейчас вполне сносно, я ни черта не делаю, читаю и толстею. Но иногда бывает так скверно на душе, что хочется самому себе набить морду.

Человек человеку — все что угодно… В зависимости от стечения обстоятельств.

Нормально идти в гости, когда зовут. Ужасно идти в гости, когда не зовут. Однако самое лучшее — это когда зовут, а ты не идешь.

Я не буду менять линолеум. Я передумал, ибо мир обречен.

«Жизнь прекрасна и удивительна!» — как восклицал товарищ Маяковский накануне самоубийства.

Я закуриваю, только когда выпью. А выпиваю я беспрерывно. Поэтому многие ошибочно думают, что я курю.

У Бога добавки не просят.

Деньги я пересчитал, не вынимая руку из кармана.

Я давно уже не разделяю людей на положительных и отрицательных. А литературных героев — тем более. Кроме того, я не уверен, что в жизни за преступлением неизбежно следует раскаяние, а за подвигом — блаженство. Мы есть то, чем себя ощущаем.

Семья — это если по звуку угадываешь, кто именно моется в душе.

Источник

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

×
Жми «Нравится», чтобы читать нас на Facebook